«Именно в том месте, где была убита Шира»: гнев в Беэр-Шеве из-за удаления фотографий павших с Центральной автобусной станции

Моше Суслик, отец бойца пограничной полиции Ширы Суслик, жительницы города, утверждает, что памятные наклейки были сняты со станции, где погибла его дочь
Поделиться в WhatsApp Поделиться в Facebook Поделиться в Twitter Поделиться по email Печать статьи
«Именно в том месте, где была убита Шира»: гнев в Беэр-Шеве из-за удаления фотографий павших с Центральной автобусной станции

Скандал вокруг удаления наклеек и фотографий павших в войне «Железные мечи» с Центральной автобусной станции в Беэр-Шеве приобрёл личное и особенно болезненное измерение после публикации Моше Суслика, отца бойца МАГАВ Ширы Суслик, в группе «Беэр-Шева вместе» в Facebook. Он написал, что «на центральной автобусной станции в Беэр-Шеве со стены сняли наклейки с изображениями солдат, павших в войне „Железные мечи“».

Суслик напомнил, что всего пять месяцев назад, возле филиала McDonald's на территории станции, его дочь была убита в результате теракта - именно в том месте, где она служила бойцом МАГАВ. По его словам, «какая жестокость должна быть у человека, который дал указание соскоблить со стены фотографии наших ангелов, пожертвовавших своими жизнями ради защиты государства и его граждан. Позор. Позор. Позор».

Шира Суслик, боец МАГАВ и жительница Беэр-Шевы, была убита в теракте на Центральной автобусной станции города. Для её семьи, друзей и многих жителей Беэр-Шевы это место давно перестало быть просто транспортным узлом или коммерческим комплексом - оно стало пространством памяти, местом трагедии.

Поэтому удаление памятных наклеек с этих стен воспринимается не как обычная уборка, а как символическое стирание памяти - именно там, где погибла Шира.

Гнев, отражённый в публикации её отца, направлен не только на сам факт удаления, но и на ощущение равнодушия: мысль о том, что кто-то распорядился снять фотографии павших, причём в комплексе, где была убита боец МАГАВ из самого города. Для семей погибших такие пространства естественным образом становятся гражданскими местами памяти, даже если официально они таковыми не объявлены. Поэтому любое действие, воспринимаемое как демонтаж мемориала без объяснения или уважительной альтернативы, затрагивает самую болезненную точку.